Сказка про первый снег

За окном повисла тишина, как будто сам воздух замер в ожидании. Ночью что-то белое и мягкое спустилось с неба и теперь лежало на подоконнике, на ветках, на крышах — первое прикосновение зимы. Ребёнок проснулся рано, ещё до птиц, и сразу увидел это: мир стал другим. Не таким ярким, как летом, а тихим, пушистым, как старая шуба бабушкиного кота.

Он встал на цыпочки, прижал ладонь к стеклу и выдохнул — пар закрутился, как маленький вихрь. На улице снег был не толстый, совсем-совсем тонкий, как присыпка из сахарной пудры. Но ребёнку казалось, что этого хватит, чтобы слепить целого снежного зайца или хотя бы улечься в сугроб и сделать снежную тень. Он быстро натянул шапку, шарф и ботинки, но варежки оказались ещё мокрыми — с прошлого раза, когда он лепил капризный комок, который так и не стал снежком.

На пороге он замешкался. Варежки холодили пальцы, и внутри них было сыро, как в мыльной пене. Но снег манил — такой чистый, свежий, почти невесомый. Ребёнок постоял немного, потом всё же вышел, держа варежки в руках, а не надевая их. И только ступил на крыльцо — тут же что-то пушистое и круглое отвалилось от забора и мягко покатилось по снегу.

Это был комочек — не просто снежок, а живой, как будто кто-то очень аккуратно слепил его из самого первого снега. Он катился рядом, чуть впереди, то замирая, то подпрыгивая, будто ждал, куда пойдёт ребёнок. Из него торчали две крошечные палочки — может, глазки, может, усики. Он не говорил, но чувствовалось — он знает дорогу туда, где снег гуще, а следы ещё никто не испортил.

Ребёнок посмотрел на свои ладони, потом на комок. Хотелось взять его в руки, но тогда придётся остаться здесь, на крыльце. А если пойти за ним — вдруг он приведёт к сугробу, в который можно упасть всем телом, даже без варежек?

Или, может, лучше вернуться, высушить варежки у печки, выпить горячего молока с мятой... и выйти позже, когда снег станет глубже? Комок ждал, не торопясь, лёгкий, как перышко, и белее белого.